Макарьев - Желтоводский монастырь на Волге.

Далеко разносилась слава о Макарьеве с его знаменитой на весь мир ярмаркой, бывшей почти два века крупнейшим торгом, собиравшим товары не только со всей России, но и из Европы, Азии, Америки. Место ярмарки определялось монастырем, а торг дал ему не только известность, но и значительные богатства, на которые в XVII веке был создан прекрасный ансамбль, по своим архитектурно-художественным достоинствам лучший в Среднем Поволжье. Но время расцвета минуло и в начале XV столетия лишенный надежных укреплений Нижний Новгород легко достался отрядам ордынцев, проходящим ,,изгоном". Большинство жителей нижегородского края было угнано в неволю и только часть крестьян и ремесленников успела укрыться в заволжских непроходимых лесах от смерти и позора рабства. У впадения в Волгу лесной реки Керже-нец, возле Желтоводского озера, ископал себе пещеру-кельишку и Макарий. Вскоре к нему подселились еще несколько странствующих монахов. Место оказалось чрезвычайно удобным: за приют, ночлег и помощь в ремонте судов проплывавшие по Волге купцы оставляли богатые дары, прихватывая заодно и наработанные старцами лесные товары для продажи. Но в 1439 году монастырь был выжжен одним из отрядов Улу-Мухаммеда. Старцев перебили, а самого Макария, „яко тиха, мудра и незлобива", отпустили с обязательством не возобновлять на Керженце монастырь. Макарий ушел на реку Унжу и основал там другую обитель (нынешний Макарьев Костромской области). А место у Желтых вод пустовало с тех пор почти двести лет. Только устные предания да „жития" Мака-рия Унженского и Желтоводского чудотворца передавались народной молвой. Монастырь на устье Керженца возобновил в 1620 году муромчанин по происхождению Аврамий, перебравшийся в нижегородские пределы в Смутное время начала XVII века. Вся его деятельность была наполнена чисто мирскими заботами: обогащением казны, строительством величественных (пока еще деревянных) зданий, захватом прилегающих земель-угодий, основанием под стенами монастыря торга. Небольшой торг под стенами монастыря сначала собирался стихийно 25 июля, в день памяти Макария, а с 1627 года власти обители получили уставную грамоту на взимание пошлин с привозных товаров. В 1641 году ярмарка была признана официально. К середине лета сюда успевали подойти суда как с низовий Волги, так и из центральных районов России, и купцы, распродав товары, могли вернуться домой до ледостава. Суда же, спускавшиеся наплавом до Астрахани, подняться на бурлацкой тяге назад в Москву или Вологду не успевали. Торговые люди были вынуждены продавать свои лодьи-насады в Понизовье и возвращаться санным путем, что было чрезвычайно невыгодно— приходилось долго ждать удобного времени, тратиться на наем лошадей, ограничивать объем поклажи, бросать значительную часть судовой команды на произвол судьбы и, лишившись охраны, с вырученными барышами пускаться в рискованный по тем временам обратный путь. К Макарью стекались и многие местные торговые пути. По Керженцу, Ветлуге, Везломе, Узоле собирались товары заволжских бобылей. К лежащему прямо напротив, через Волгу, Лыскову сходились дороги из хлебных арзамасско-иьянских земель.

Русское правительство прекрасно знало, что на ту Макарьевскую ярмонку июля с первых чисел, а иные и ранее того, съезжаются торговые люди со всякими товарами и деньгами со всего Московского государства и иных государств иноземцы и торгуют две недели". Неоднократно предпринимались попытки подчинить ярмарку казне, но монастырь, используя свои связи с патриаршим домом, каждый раз умел сохранить право сбора таможенных пошлин на ярмарке за собой. А торг под стенами Макарьев-Желтоводского монастыря в XVII веке действительно был значительным. Так, в 1685 году весь привозной сюда товар оценивался в огромную по тем временам сумму—не менее 120 тысяч рублей, что составляло десятую часть всего государственного бюджета. С 1649 года игуменом Макарьев-Желтоводского монастыря стал Иларион, один из известных впоследствии борцов с расколом. Именно при нем была заложена и в 1654 году освящена огромная кирпичная трапезная с Успенской церковью при ней и колокольней, сохранившиеся до сих пор. Трапезная палата в жизни русских монастырей занимала особое место. Здесь собирались для молитв и общей трапезы, здесь встречали и обильно потчевали именитых гост.ей, здесь же вершили суд над бунтарями-богоотступниками. Под трапезной находились просторные сводчатые подвалы. Они сдавались внаем состоятельному купечеству для хранения непортящихся товаров от ярмарки до ярмарки. К юго-западному углу трапезной примыкает четырехъярусная колокольня—один из интереснейших образцов русского зодчества XVII века. Ярус звона ее завершается кирпичным восьмигранным шатром с двумя рядами „слухов". На фоне мелкой проработки декоративного убранства трапезной и церкви объем колокольни смотрится мощным, незыблемым. Когда-то на колокольне было 12 колоколов, звон которых стлался по Волге на многие километры. Самый большой из них весил 314 пудов. Вслед за окончанием строительства трапезной палаты начались подготовительные работы к возведению главного монастырского каменного Троицкого собора. Как нередко практиковалось тогда, в качестве прообраза был выбран главный Успенский собор Московского Кремля, да и зодчим-создателем нередко называется москвич Максим Апсин. Троицкий собор был завершен в 1664 году. Как и в московском образце, 12 сводов Троицкого собора и мощное пятиглавие поддерживаются стенами, четырьмя круглыми столбами и двумя заиконостасными пилонами. Кровля с равными по высоте закомарами придавала зданию строгую величавость и изысканную простоту. Иконостас для собора резал призванный мастер Мелетий Иванов. В своем первозданном виде собор был интереснейшим образцом древнерусского зодчества, но последующие ремонты и поновления в течение более чем трех столетий существенно исказили архитектуру верхней части здания. Еще во время строительства собора, в 1661 году, по заказу ставшего к тому времени архиепископом Рязани Илариона изографом Симоном Ушаковым была создана подписная икона с изображением новых строений монастыря. Можно полагать, Иларион стремился таким образом подчеркнуть свое значение и рачительность в жизни известного монастыря. Анализ архитектурного фона иконы не оставляет сомнений, что С. Ушаков видел монастырский комплекс и изобразил его во всех основных элементах схожим с реально существовавшими тогда строениями. Таким образом, икона 1661 года С. Ушакова не только произведение древнерусской живописи, но и исторический источник малоизвестного периода формирования архитектурного ансамбля Макарьев-Желто-водского монастыря. Новый этап работ начался с возведения крепостных стен. Монастырский „Стро-ельный летописец" свидетельствует:ограда каменная вся совершися во 185 (1677) году, делана всего 15 лет". Крепость-ограда Макарьев-Желтоводского монастыря, состоявшая из двух изолированных друг от друга территорий, имела 13 башен, главные ,,святые" ворота и особое предмостное укрепление вдоль волжского берега, служившее одновременно и волноломом при высоких весенних паводках. Главная территория в плане была близка к прямоугольной. По углам стояли круглые, а по центру каждой линии стен— квадратные проезжие башни. Только обращенная к Волге стена кроме главных ворот, увенчанных Михайло-Архангельской церковью, имела по сторонам еще две слабо выступавшие снаружи башни, соединенные с келейными корпусами. Башни четырехъярусные. С верхнего боевого настила сделаны наклонные прорези машикулей для литья вара на головы осаждающих. Более чем девятиметровой высоты прясла стен имеют также машику-ли с крытого хода и „середний бой" для пищально-пушечного вооружения по образцу крепостей Троице-Сергиева и Кирил-ло-Белозерского монастырей. Строители Макария были прекрасно знакомы с передовыми системами обороны русских городов, созданными отечественными фортификаторами XVII века. Как боевая единица Макарьев-Желтоводский монастырь обладал значительным вооружением: 13 пушками, 9 самопалами и 263 мушкетами. Этого было вполне достаточно для защиты даже крупного средневекового города. При захвате монастыря разницами осенью 1670 года часть вооружения была со стен снята и использовалась повстанцами в боях против правительственных войск. С запада к монастырю примыкала другая, также огражденная каменными стенами и башнями, трапециевидная в плане территория (не сохранилась), предназначавшаяся для размещения гарнизона-охраны Макарьевской ярмарки. Внутри стоял четырехэтажный кирпичный гарнизонный корпус, но со временем под напором льда в паводки эта часть строений оказалась разрушенной. Во время осады Макарьев-Желтоводского монастыря разинцами в 1670 году были серьезно повреждены стены и башни крепости. Напуганные размахом народного движения монастырские власти сразу же после „умиротворения" округи приступили к усовершенствованию систем обороны. И прежде всего в 1671—1673 годах на средства уже называвшегося Илариона перестроили надвратную Михайло-Архан-гельскую церковь. Учитывая ее особое архитектурно-художественное и градостроительное значение в ансамбле, церковь возвели более высокой, стройной, поставив центральный световой барабан на вспарушенный свод и над ним еще один, меньших размеров барабан с главкой. Тем самым была подчеркнута доминирующая роль центральной оси со „святыми" воротами. Убранство надвратной церкви несет в себе черты господствовавшего тогда в художественной жизни России „узорочья", ярким представителем которого называют прежде всего крестьянина-зодчего приволжско го села Кадницы Павла Сидоровича Поте-хина, создателя церкви Троицы в Останкине в Москве. Расположенное в 40 верстах от Макарьева село стало в XVII веке средоточием строительной артели из 78 каменщиков. Они работали и в Макарьеве. Часть кадницких каменщиков оказалась вписанной в кормовой монастырский синодик наравне со служилыми дворянами. А это по тем временам было большой честью. К 1677 году были отстроены все монастырские стены, в том числе и барбакан со стороны Волги. Завершив в основном в монастыре храмовое строительство, в 1680-х годах власти развернули каменные работы по возведению жилых корпусов, поварен, ледников и квасоварни. Как и прежде, опытные мастера подряжались в Москве на Троицкой площади, где в XVII веке был ежегодный рынок строителей-подрядчиков, продававших свою рабочую силу и опыт состоятельным сти. Напуганные размахом народного движения монастырские власти сразу же после „умиротворения" округи приступили к усовершенствованию систем обороны. И прежде всего в 1671—1673 годах на средства уже называвшегося Илариона перестроили надвратную Михайло-Архан-гельскую церковь. Учитывая ее особое архитектурно-художественное и градостроительное значение в ансамбле, церковь возвели более высокой, стройной, поставив центральный световой барабан на вспарушенный свод и над ним еще один, меньших размеров барабан с главкой. Тем самым была подчеркнута доминирующая роль центральной оси со „святыми" воротами. Убранство надвратной церкви несет в себе черты господствовавшего тогда в художественной жизни России „узорочья", ярким представителем которого называют прежде всего крестьянина-зодчего приволжско К 1677 году были отстроены все монастырские стены, в том числе и барбакан со стороны Волги. Завершив в основном в монастыре храмовое строительство, в 1680-х годах власти развернули каменные работы по возведению жилых корпусов, поварен, ледников и квасоварни. Как и прежде, опытные мастера подряжались в Москве на Троицкой площади, где в XVII веке был ежегодный рынок строителей-подрядчиков,продававших свою рабочую силу и опыт состоятельным заказчикам и готовых по указанным образцам и сметным росписям строить любые каменные сооружения в любых уголках страны. В 1682 году московские каменщики Андрей Майсаров, Иван Константинов, Василий Исаков и другие подрядились возвести в Макарьев-Желтоводском монастыре в один строительный сезон жилые кельи с поварней, ледник с погребом и квасоварню. Мастера требовали от монастырских властей, чтоб к началу работ были полностью изготовлены „к тому каменному делу всякие припасы и подвязной лес Если организаторами каменных работ в монастыре сначала выступали подрядчики со стороны, то к концу 1680-х годов среди жителей околомонастырской слободы по явились свои опытные строители. В апреле 1689 года слобожанин Семен Леонтьев „с товарищи" обязался возвести трехэтажный архимандричий корпус. В подряде оговаривались все особенности архитектуры будущего здания. Возведенное макарьевскими каменщиками здание сохранилось, так же как и церковь начала XIX века, выполненная в хороших формах русского классицизма. Макарьевская церковь (сначала часовня) была возведена впервые деревянной еще в 1620 году. С ростом же признания монастыря на месте часовни отстроили каменную церковь. Именно для нее и была написана Симоном Ушаковым упоминавшаяся ранее икона, помещенная в ,,серебряную ризу с золотым венцом, украшенным жемчугом и драгоценными камнями", как это значилось в описи. Со временем Макарьевская церковь обветшала. И когда в 1804—1809 годах на ярмарке по проекту выдающегося русского зодчего А. Захарова велось строительство гостиного двора, одновременно возводилось и новое здание Макарьевской церкви. Небольшая Макарьевская церковь со световым барабаном купола и строгими портиками римского ордера может быть названа и архитектурным, и историческим памятником времени расцвета знаменитой ярмарки под стенами монастыря в начале XIX века. Тогда ярмарка представляла поистине живописное зрелище и,как писал современник,нельзя в целом изобразить впечатлений, чувствуемых на Макарьевской ярмарке. Надобно видеть ее, чтобы составить себе понятие о бесчисленной толпе людей, находящихся в беспрерывном движении...". Весь берег был завален привозным железом, а наиболее тяжелые отливки так и не снимались с барж. При оптовой продаже железо перегружали с судна на судно прямо на рейде. Часть судов была нагружена различных сортов рыбой, привозимой из волжского Понизовья. Продавались меха, полотна, чай, жемчуг, драгоценности, вина, оловянная посуда, самовары, разные металлические изделия, но наиболее живописным был, пожалуй, торг прямо с возов необходимою в домашнем быту деревянною посудою, „из коей многия статьи могут почесться редкостями в своем роде. Здесь находишь, во-первых, деревянныя блюда и чаши...". С начала XVIII века ярмарка перешла-таки, наконец, в государственное ведомство. О знаменитой Макарьевской ярмарке Петр I узнал от своего дьяка-воспитателя Никиты Зотова, обращавшего внимание молодого царя на выгодность для России развития торговли и поучавшего, что ,,Ма-карьевская ярмонка есть зело великое сходбище, о ней всегда думать надлежит". 31 мая 1722 года Петр I имел возможность лично осмотреть Макарьев-Желтоводский монастырь и ярмарочные корпуса, расспрашивал архимандрита о ярмарочных сборах, о числе прибывавших сюда ежегодно торговых людей. Петр I побывал и внутри Троицкого собора, восхищался его настенными росписями, выполненными лучшими русскими изографами, приказал ежегодно отмечать на особой шкале уровень весенних паводковых вод, как это уже делалось в новой российской столице. Став государственной, ярмарка потребовала от правительства постоянной заботы о состоянии временных торговых рядов и гостиного двора, которые в течение всего XVIII столетия оставались деревянными. С сентября 1779 года Нижний Новгород стал столицей огромного наместничества, а наиболее экономически развитые села— административными центрами уездов, получив статус городов. Уездным городом тогда стал и Макарьев, выросший из под-монастырской слободы. Его население жило исключительно работами на монастырь и ярмарку. В экономических описаниях конца XVIII века так и сообщалось, что ,,жители 'хлебопашеством не занимаются: земля плоха и потопляется". Поэтому здесь сосредотачивались ремесленники: плотники, каменщики, кирпичники, кузнецы, иконописцы, гончары, лесорубы, сплавщики, резчики по дереву. Особой отраслью местного производства было изготовление знаменитых макарьев-ских подголовников и сундуков с железными приборами и замками-секретами, которые во время ярмарки набивались „покупной рухледью" и развозились по всем уголкам не только России, но и многих стран мира. Став городом, Макарьев в 1782 году получил регулярный план будущей застройки с прямыми линиями улиц и площадей. Тогда же началось строительство и городского Казанского собора, автором которого был ученик В. В. Растрелли и А. Ф. Кокоринова Яков Ананьин, первый нижегородский губернский архитектор. Здание было освящено в 1793 году. Ярмарка под стенами Макарьев-Желтоводского монастыря просуществовала до 1816 года. После закрытия торга, 18 августа, случайно загорелись уже пустые лавочные ряды. При порыве сильного ветра огонь перемахивал от строения к строению, высоко поднимая языки пламени... После пожара предстояло возводить торговый комплекс практически заново, но в связи с неудобностью местоположения торга на затопляемой низине было решено ярмарку перенести в Нижний Новгород. Власти Макарьев-Желтоводского монастыря сразу осознали, что лишились основной статьи дохода. Их казне был нанесен сильнейший удар. И хотя умирание монастыря продолжалось еще несколько десятилетий, оно было неизбежным и сокрушающим. Монастырь хирел с каждым годом, и монашествующие разбредались по другим, более состоятельным обителям. К середине XIX века в сводах Троицкого собора появились угрожающие трещины. Из подпружных арок начали выпадать кирпичи. Однако власти не торопились с его ремонтом, хотя и закрыли доступ в собор. В 1859 году барабан центральной главы рухнул. Был второй день Пасхи. В соседней, Макарьевской церкви собралась толпа молящихся, когда раздался треск и сильный глухой удар. Воздушной волной распахнуло дверные створы собора и играющих возле него детей отбросило на несколько метров. Рухнувший вниз кирпич разбил в щепки древний резной иконостас и поднял тучу известковой пыли, стоявшей внутри собора несколько дней. Кроме чисто материального ущерба, монастырь пережил более ощутимый моральный урон—в народе заговорили, что в день Воскресения бог наказал нечестивцев монахов. Поток беглецов из монастыря усилился, а в начале 1868 года монастырь был закрыт вообще. Древние здания приказывалось разобрать на кирпич и лишь то, что вырученных при продаже его средств оказалось бы меньше, чем следовало заплатить рабочим, спасло ансамбль от уничтожения. Давно миновали те времена. Советский народ стал законным наследником всех историко-художественных ценностей, доставшихся ему от прошлых веков. Памятником таланта, высокого художественного чутья, строительного искусства стоит архитектурный ансамбль на берегу Волги воспоминанием о крестьянских войнах под предводительством Степана Разина и Емельяна Пугачева,o социально-религиозном движении раскола, памятником знаменитой на весь мир Макарьевской ярмарке, почти два столетия шумевшей под этими седыми стенами.

Ксения Соколова